Неточные совпадения
Помяните же прощальное мое слово (при сем слове
голос его вырос, подымался выше, принял
неведомую силу, — и смутились все от пророческих слов): перед смертным часом своим вы вспомните меня!
И вдруг он дрогнул. По-прежнему
неведомый тайный
голос шептал ему: «От сего человека погибель твоя!»
Ей казалось, что она сама возносится куда-то кверху вместе с кадильным дымом, а звеневший молодой
голос звал ее в
неведомую даль.
Мать чувствовала это особенное,
неведомое ей и, под журчание
голоса Наташи, вспоминала шумные вечеринки своей молодости, грубые слова парней, от которых всегда пахло перегорелой водкой, их циничные шутки.
Пароход остановился на ночь в заливе, и никого не спускали до следующего утра. Пассажиры долго сидели на палубах, потом бо́льшая часть разошлась и заснула. Не спали только те, кого, как и наших лозищан, пугала
неведомая доля в незнакомой стране. Дыма, впрочем, первый заснул себе на лавке. Анна долго сидела рядом с Матвеем, и порой слышался ее тихий и робкий
голос. Лозинский молчал. Потом и Анна заснула, склонясь усталой головой на свой узел.
— Сонное… Вижу это я, кругом меня люди лежат, умирают, стон стоймя стоит, кругом родные убиваются… А
голос мне
неведомый шепчет строго на ухо: «Это все от твоих снадобий…» Три ночи мучил меня все тот же сон.
Чудные
голоса святочных песен, уцелевшие звуки глубокой древности, отголоски
неведомого мира, еще хранили в себе живую обаятельную силу и властвовали над сердцами неизмеримо далекого потомства!
Никита замер от страха, от жалости, схватился обеими руками за скамью,
неведомая ему сила поднимала его, толкала куда-то, а там, над ним, все громче звучал
голос любимой женщины, возбуждая в нём жаркие надежды.
Давно уже смолк этот могучий, ровный, вещий гул, размененный на понятную человеческую речь, и с удивлением, покорностью и страхом слушал Саша забытый
голос, звавший его в темную глубину
неведомых, но когда-то испытанных снов.
Единая мысль разбилась на тысячу мыслей, и каждая из них была сильна, и все они были враждебны. Они кружились в диком танце, а музыкою им был чудовищный
голос, гулкий, как труба, и несся он откуда-то из
неведомой мне глубины. Это была бежавшая мысль, самая страшная из змей, ибо она пряталась во мраке. Из головы, где я крепко держал ее, она ушла в тайники тела, в черную и неизведанную его глубину. И оттуда она кричала, как посторонний, как бежавший раб, наглый и дерзкий в сознании своей безопасности.
Безумное одиночество, когда я не знаю, кто я, одинокий, когда моими устами, моей мыслью, моим
голосом говорят
неведомые они.
И действительно, то был другой, потому что темные ночи и ямщицкая память совершенно преображали человека, неизвестно откуда приехавшего и неизвестно куда ускакавшего по тракту в
неведомый свет, — преображали до такой степени, что и фигура, и лицо, и
голос, и самый рассказ подергивались особенным налетом ямщицкой фантазии…
Боровцов. И опять же ваша пешая служба супротив морской много легче. Вы то возьмите: другой раз пошлют с кораблем-то отыскивать, где конец свету; ну и плывут. Видят моря такие, совсем
неведомые, морские чудища круг корабля подымаются, дорогу загораживают, вопят разными
голосами; птица Сирен поет; и нет такой души на корабле, говорят, которая бы не ужасалась от страха, в онемение даже приходят. Вот это — служба.
Тут
голос его опять пресекся от волнения. Она все крепче, все теплее, горячее прижималась к нему. Он привстал с места и, уже не сдерживая себя более, разбитый, обессиленный восторгом, упал на колени. Рыдания судорожно, с болью прорвались, наконец, из груди его, и пробившийся прямо из сердца
голос задрожал, как струна, от всей полноты
неведомого восторга и блаженства.
Но, когда за перегородкой, у хозяйки, он услыхал низкий
голос Наташи, он, подхваченный
неведомой силой, сорвался с места и развязно вошел в комнату.
Напротив, оно может быть даже очень спокойное, но в
голосе чтеца послышится
неведомая сила, свидетель истинно-растроганного внутреннего состояния.
В вас живет та
неведомая сила, которая нужна теперь для света: самый ваш
голос, от постоянного устремленья вашей мысли лететь на помощь человеку, приобрел уже какие-то родные звуки всем, так что, если вы заговорите в сопровожденье чистого взора вашего и этой улыбки, никогда не оставляющей уст ваших, которая одним только вам свойственна, то каждому кажется, как бы заговорила с ним какая-то небесная родная сестра.